– Хотелось бы начать с вопроса о том, откуда мы берём информацию о тех священнослужителях, которые были участниками Великой Отечественной войны. Ведь прошло немало лет с тех пор, и, наверное, уже никого из них нет в живых?

– Да, сейчас в нашей митрополии ни одного из них в живых не осталось. Информация о наших священнослужителях – участниках Великой Отечественной войны в основном была почерпнута из личных дел умершего духовенства, где в послужных списках указывалось, был ли священник участником войны или нет. Также в нашем отделе хранится дело, начатое в 1984 году в связи с тем, что к 40-летию Победы все участники войны награждались юбилейными медалями. Помимо этого, Святейший Патриарх Пимен, который сам был участником Великой Отечественной войны, награждал воевавших священнослужителей Патриаршей грамотой.

В папке, где хранится это дело, список из 30 человек. Но личных дел, которыми мы обладаем на данный момент, несколько меньше: у нас в отделе хранится 21 дело. Некоторые священнослужители, прослужив много лет здесь, могли перейти в другую епархию по каким-то житейским обстоятельствам или по другим причинам. Естественно, их личные дела уходили в другие епархии, и у нас сведений о них не осталось. Или же, уходя за штат на пенсию, священник мог уехать к родственникам. В ту епархию, где он проживал, переходило и его личное дело. Поэтому число таких священнослужителей неточное.

На сегодня мы выявили около сорока священников нашей митрополии, бывших участниками Великой Отечественной войны. Но я думаю, что эта цифра будет меняться при получении новых сведений.

– Можно ли как-то проследить их истории, схожи они или нет? Они приняли сан уже после войны или могли быть в сане до начала войны?

– Конечно, большинство – это те, кто принял священный сан по окончании войны. Некоторые, как мы знаем из их воспоминаний, даже были до войны неверующими, относились прохладно к вере. А на войне, в тех обстоятельствах, с которыми они столкнулись, оказавшись между жизнью и смертью, как потом многие из них рассказывали, они давали мысленный обет: «Господи, если я останусь жив, то буду Тебе служить». Таких примеров очень много. И в том числе известный старец архимандрит Кирилл (Павлов), который был насельником Троице-Сергиевой Лавры. Он наш земляк, родом из-под Михайлова. Из воспоминаний о нём мы узнаём о том, что он родился в семье верующей, но потом, уже в юношеском возрасте, отошёл от веры. И именно на войне, во время Сталинградской битвы, участником которой был батюшка, он нашёл на развалинах маленькое Евангелие, поднял его и стал читать. Тогда, как он сам говорил, он вновь обрёл веру. И уже после окончания войны решил, что станет монахом.

А тех священников, которые участвовали в войне, уже будучи рукоположены в священство, у нас небольшое количество, всего лишь трое. Они были рукоположены в сан ещё до революции или в 20-е годы, то есть в довоенное время. Но в 30-е годы они были репрессированы, как и многие другие священнослужители. Например, схиархимандрит Серафим (Блохин), будучи уже иеромонахом, отбывал срок в исправительном трудовом лагере, но потом был освобождён досрочно. Немного побыв дома, он был призван на войну, которую прошёл до конца.

– Схиархимандрит Серафим (Блохин) и архимандрит Кирилл (Павлов) – действительно очень яркие примеры и потому многим известные. О ком ещё из священнослужителей вы могли бы рассказать?

– Например, священник Георгий Кузнецов. У нас сохранилось его личное дело, хотя батюшка был родом не с Рязанской земли. Он родился в Саратовской губернии ещё до революции, 23 апреля 1906 года, в семье крестьян села Баланда. Сейчас это город Калининск Саратовской области. Эта дата рождения указана у него по старому стилю, а по новому стилю это 6 мая, день памяти святого великомученика Георгия Победоносца. Поэтому, конечно же, его назвали Георгием в честь этого святого. Как вспоминали его духовные чада и почитатели, он часто шутил (и на фронте тоже): «Да, я Георгий, но не победоносец». В основном батюшка служил в нашей Рязанской епархии, в частности, в Казанском храме села Срезнево, где хранится чудотворная икона Матери Божией «Споручница грешных» и трое святых прославлены в лике новомучеников и исповедников: преподобномученик Филарет Срезневский, преподобномученик Сергий и преподобноисповедница Анна Срезневская. Но он никого из них не застал, потому что отец Филарет и отец Сергий были расстреляны, а матушка Анна, хотя и вернулась из лагерей, но преставилась в 1958 году, когда отец Георгий ещё не прибыл в Срезнево.

– Вы сказали, что отец Георгий крестьянского происхождения. Но мы знаем, что в дореволюционный период чаще всего по традиции священнослужителями становились выходцы из духовного сословия.

– Да, мы видим из личных дел священнослужителей, что действительно очень многие были из семей духовенства. Но также значительную часть составляли выходцы из крестьян. Пополнение священнослужителей из этого сословия произошло именно после войны. Духовенства не хватало, и приходские священники рекомендовали кандидатуры благочестивых мирян правящему архиерею. В каких-то епархиях проводились экзамены, были экзаменационные комиссии, но иногда просто владыка сам спрашивал у кандидатов, какие у них имеются богословские познания и знания богослужебных текстов. Эти люди часто посещали храмы и, конечно, знали и молитвы, и особенности богослужения. Таких благочестивых людей рукополагали в священный сан.

Самая ценная информация из личных дел священнослужителей содержится в их автобиографиях, где вкратце описывается их жизненный путь. Такие автобиографии прилагались к прошениям на имя епископов о рукоположении в тот или иной сан. Автобиография отца Георгия тоже сохранилась, она очень интересная. Из неё мы, в частности, узнаём, что он был инженером и командовал подразделением, которое сооружало прифронтовые аэродромы, в основном в Брянской области. Немцы постоянно бомбили эти места. По словам его духовных чад, батюшка (как и многие другие ветераны) называл пребывание на войне адом. Постоянно были бомбёжки, налёты, летели бомбы, оставлявшие огромные воронки. Отец Георгий получил ранение в голову, его сильно контузило. Он говорил, что не дай Бог такое увидеть. Говорил, что порой хотелось зарыться куда-то в землю и просто исчезнуть с того места, потому что было очень страшно. После лечения в госпитале он был комиссован. С 1945 года, как раз по окончании войны, батюшка появляется у нас в Рязани. Почему он приехал сюда, были ли здесь у него знакомые или родственники жены, неизвестно. Он был семейным уже до войны, имел четырёх детей: двух сыновей и двух дочерей.

– Вы говорили, что иногда личных дел в епархии нет. Как в таком случае можно получить информацию?

– Да, такое бывает. Например, у нас, к сожалению, нет личного дела протоиерея Иоанна Дугинова, потому что в 1985 году он уже числится перешедшим во Владимирскую епархию. Думаю, что его личное дело во Владимире, так как батюшка служил в последние годы жизни в городе Коврове, там он скончался и похоронен.

– Если личного дела нет, то сохраняются ли какие-то документы об этих священнослужителях?

– Могут сохраняться документы, из которых можно узнать, куда тот или иной священнослужитель перешёл. В случае отца Иоанна даже прошение о переводе у нас не сохранилось, но сведения о батюшке мы получаем из того же дела о награждении участников Великой Отечественной войны к 40-летию Победы. Там же нашли и его воспоминания о военном периоде. Отец Иоанн Дугинов – рязанец, он родился в селе Ершово Рязанского уезда (в данное время это Клепиковский район). Село входит в Екшурское сельское поселение. На данный момент ни о детских годах батюшки, ни о его учёбе, образовании мы ничего не знаем. Из этого дела нам известно о том, что он родился в 1914 году, а в 1939 году был призван в ряды Красной армии. Служил он в 96-м особом полку войск НКВД. Сохранилось два отрывка из его воспоминаний о Великой Отечественной войне. Батюшка был участником битвы на Курской дуге, и он об этом упоминает в своих воспоминаниях.

– Какие сложности чаще всего встречаются при поиске информации об участии священнослужителей в Великой Отечественной войне?

– Что-то мы можем почерпнуть из воспоминаний их духовных чад, но воспоминания самих священнослужителей чаще всего остаются у их детей и внуков, в семейных архивах. В нашем историко-архивном отделе есть несколько воспоминаний священников. Они оказались у нас в связи с празднованием 40-летия со Дня Победы. Тогда из Патриархии был послан циркуляр, чтобы сами священнослужители записали свои воспоминания об участии в войне. Некоторые из этих воспоминаний могли быть напечатаны в Журнале Московской Патриархии. Но многие не хотели вспоминать об этих событиях, и поэтому у нас хранится всего около пяти таких воспоминаний. Думаю, основная причина в том, что эти священники были скромными людьми и не хотели рассказывать о себе.

Газета "Благовест"