Разве не было наивным говорить еврейскому народу «не убий?», народу, которому предстояло с оружием в руках отвоевывать обетованную землю? Чтобы оценить роль, которую сыграли в мировой истории эти два простых слова — «не убий» — нужно увидеть их в контексте всего Откровения Ветхого и Нового Заветов. Ведь именно законодательство, данное Богом через Моисея, произвело решительный переворот в мироощущении одного из множества кочевых народов; именно благодаря этим переменам еврейский народ стал исключительным в ряду остальных.

Есть на земле места, о которых не принято говорить. Стоит лишь мимоходом, случайно упомянуть — и словно в гостиную вошел прокаженный.

Казалось бы, нет более странной заповеди, нежели четвертая. Зачем Богу строго-настрого наказывать людей за несоблюдение... выходного дня? Какой религиозный смысл в отдыхе, который является естественной передышкой для всего живого? Или, быть может, это лишь приспособление Заповедей к реалиям человеческой жизни, и только?

С первого взгляда на десять заповедей, обращает на себя внимание их неоднородность. Почему, например, заповедь о непроизнесении имени Бога стоит наряду с такими заповедями, как не убий, не укради, не прелюбодействуй?

В фильме «Изгой» есть эпизод, который удивительно тонко показывает психологический механизм появления идола.

Если спросить нашего современника, что ему больше всего не нравится в религии, то ответ будет один: запреты. И, как правило, запреты на то, что нередко очень хочется человеку.

Религия в представлении значительного числа людей прочно связывается с законом, строго регламентирующим жизнь человека от колыбели до могилы. И потому столь многих смущал и поражал пастырский совет Блаженного Августина: «Люби Бога и делай, что хочешь».

Аскетика, то есть упражнение, освобождающее душу от тиранической власти страстей, традиционно считается уделом монашества. Но, пожалуй, каждый из нас способен оказаться в ситуации, требующей аскетического ожесточения разума и воли. Это отчаяние неразделенной любви.