Честно говоря, даже первое утверждение в вопросе выглядит слишком смело, причём с самых разных точек зрения. Например, Платон, овладев философией, сказал, что он знает лишь то, что ничего не знает (Платон, «Апология Сократа»). Или вот Лао-Цзы замечает: «Тот, кто знает, не говорит. Тот, кто говорит, не знает» (Дао дэ цзин, 81).

А святые отцы, обладавшие не только нравственностью, но даже святостью, говорили, что идут «между страхом и надеждой» (например, преподобный Амвросий Оптинский).

И более того, вот свидетельство о себе апостола Павла: «Братья, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперёд, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе. Итак, кто из нас совершен, так должен мыслить...» (Флп. 3, 13-15).

Но, предположим, кто-то всё же смог достичь полноты. И тогда, если для него целью нравственности является лишь сама нравственность и хорошие поступки по ней, посещение храма действительно кажется уже не нужным. Разве что иногда, по какой-то случайной причине. Потому что любви к Богу и стремления быть к Нему как можно теснее в такой постановке вопроса не видно. Да и Сам Бог представляется здесь ненужным. Судя по всему, имеет место первый соблазн человека, пережитый им ещё в раю, с плодами древа познания добра и зла: «...в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3, 5).

В чём пафос соблазна? Быть автономными от Бога, не нуждаться в Нём, и даже более того: быть самим «как боги».

Только вот на самом деле, как достичь нравственности, если нет Образца этого нрава, с Которого нравственность пишется?… Ап. Павел говорит: «в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5). Но что тогда взято за ориентир, чей нрав взят за знаменатель, если человек не обращает внимания на Христа, Которому христианин причастен никак иначе, как в Таинствах? Ведь Сам Он так установил: Таинства совершаются в Церкви. Если кто-то сошлётся на совесть, что в ней есть образец, то как узнать, в каком она состоянии? Ведь бывает, по свидетельству апостола Павла, «сожжённая совесть» (1 Тим. 4, 2)...

Но целью жизни во Христе является не нравственность, она лишь средство (частично), а также и естественное следствие достижения цели, которая – Сам Он, Спаситель. И все святые ненасытно искали Его. И святость святых – не их собственная, а святость Христова. И пример апостола Петра, отрёкшегося от Христа, хоть ему совсем незадолго до этого казалось, что он и на смерть за Него готов, свидетельствует, что человеческая порядочность – вещь обманчивая и непрочная. И нуждается в постоянном подкреплении от Христа.

И происходит это так: «истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною» (Ин. 6, 53-57).

И кто узнал, как горяча любовь Господня, не может забыть о Нём никогда.

Игумен Паисий (Савосин)