shapka

Вторник, 28 Декабря 2021 07:14

Протоиерей Сергий Лазарев: «Он меня пугает!» - а пугаю-то не я…

Оцените материал
(1 Голосовать)
Протоиерей Сергий Лазарев: «Он меня пугает!» - а пугаю-то не я… Фото: Марина Стротова

Скоро при смене календаря мы обнаружим, что на дворе 2022 год, и covid-19, получается, с нами уже так давно. Мы решили побеседовать о служении священников, посещающих ковидные «красные зоны» в больницах Рязани. Наш собеседник - протоиерей Сергий ЛАЗАРЕВ, настоятель Богоявленского храма в поселке Борки.

- Батюшка, Вы полгода посещали больных в «красных зонах». Расскажете об этом периоде?

- О чем рассказывать? Как люди мучаются? Боль одна, бесконечная боль. Там видишь надежду в глазах человека. Видишь отчаяние…

- Знаю, что иногда в реанимации происходят неожиданные встречи. Так, один священник рассказывал, что крестил иноверца, едва ли не индуса, по его собственной горячей просьбе.

- Нет, у меня таких крещений пока не было. Я остро запомнил другие случаи. Бывает, подходишь к человеку уже не в первый раз, видишь, - со стороны хорошо заметно - что ему хуже. Предлагаешь исповедоваться и причаститься или собороваться. А человек вроде бы и не резко против, но отмахивается: «Нет-нет, я еще не готов, еще рано…». Вот такие вещи, конечно, вызывают недоумение.

Заходишь в палату, спрашиваешь, желает ли кто-то собороваться или причаститься. И кто-то отмахивается от тебя. Одна женщина в реанимации как-то раз даже не отмахнулась, а сразу потребовала к себе врача, и обратилась к тому чуть не с криком: «Вы зачем священника пустили, он меня пугает!». Простите, говорю, больше Вас не побеспокою. А я ведь только стандартно спросил, не желает ли человек поисповедоваться. «Он меня пугает!» - а пугаю-то не я. Когда перед Господом предстанем, там уже никто пугать не будет, будут только в стороне стоять «рогатые» да потирать копытца в ожидании… А когда человек перед смертью успел покаяться, то как бы ни было больно и горько, всё равно за него испытываешь духовную радость.

- Удивительно. Блез Паскаль строил целую систему примерно из такого рассуждения: «Если мы верим в Бога, а потом окажется, что Его нет, то мы ничего не теряем. Если же не верим, а Он есть, то мы теряем всё». Конечно, для христианина это был бы низкопробный мотив - вера из страха или ради «выгоды» рая. Но для далекого от Церкви человека это был бы - для начала - логичный ход мысли. Почему, даже в критический момент, хотя бы такие соображения не вдохновляют людей, почему они отмахиваются от священника?

- А почему вообще люди отказываются в храм ходить? У нас ведь 90 процентов крещеных… Или, хорошо, сегодня может быть уже меньше, 75. А в храм как ходило, так и ходит - 2 процента. Когда начинаешь беседовать, то в ответ главный аргумент: «У меня Бог в душе, а остальное неважно, поповская помощь мне не нужна». Какие еще у них аргументы? Что мы, священники, «деньги выманиваем», пресловутые «попы на мерседесах».

Лазарев3

- Да уж. И много Вы, батюшка, купюр из «красной зоны» вынесли?

- Было несколько случаев, когда мне на карточку через телефон перечисляли деньги. Один человек перечислил - я ранее ходил по его просьбе соборовать его брата, когда тот был при смерти. А после смерти брата он перечислил мне деньги, и по уведомлению было ясно, от кого перевод. Я перезвонил: мол, ты что делаешь, вам сейчас нужнее. А человек отвечает: «Батюшка, у меня деньги есть, я хочу с Вами поделиться». Но это, конечно, единичные случаи. А люди, которые внутри «красной зоны» сами изъявили желание приступить к Таинствам, без предварительной договоренности, даже и не знают, что там за батюшка к ним приходил, я же неузнаваем в костюме, о каких деньгах может идти речь?

А когда люди звонят и сами просят прийти к их родственнику, тут по-разному бывает. Кто-то просто «спасибо» скажет, или не скажет, кто-то иногда деньги переведет. Кто-то звонит сразу с беспокойным вопросом: «Сколько это будет стоить?». А сколько, - спрашиваешь, - стоит благодать? Причастие - соединение со Христом. Что же, я могу за это цену назначить? Вот, пытаешься как-то объяснить, что вопросы о цене неуместны. Священник в «красную зону» идет как волонтер, но иногда, действительно, кто-то да отблагодарит потом по своему усмотрению.

Поэтому заявлять, что мы туда идем «за деньгами»… Ну, вот со всеми священниками, кто туда ходит, я знаком. И прекрасно знаю, что каждый из них идет по палатам подряд, спрашивает лишь об одном: «Попроси у Бога прощения. Молись». Всё. Никто не спросит у человека под кислородной маской: «А перечисли-ка мне сто рублей».

Поэтому говорить о нас можно всё, что угодно - в народе есть поговорка: «На чужой роток не накинешь платок».

- Но чаще все-таки, я слышала, люди в реанимации рады священнику?

- Да. Есть еще те, кто действительно «у последней черты вспоминает о Боге». Я не подсчитывал, но по моим ощущениям примерно процентов 50-70 из тех, к кому подходишь с вопросом об участии в Таинствах, отвечают утвердительно. И порой люди, даже далекие от Церкви, исповедуются со слезами. Стоя рядом с таким человеком, как бы ни было горько при виде его физического состояния, испытываешь всё равно духовную радость за его очищение и возрождение души.

- А как Вы приняли решение стать волонтером?

- У меня мама умерла в «красной зоне». Я тогда еще не входил в число волонтеров, не проходил инструктаж, поэтому не мог бы к ней прийти, не положено. По моей просьбе к ней пытался попасть другой священник, отец Дмитрий Фетисов. Он уже входил в отряд волонтеров, им врачи проводили специальное обучение: как надевать костюм, как снимать, что можно и нельзя в «красной зоне»… Но мама лежала как раз в той единственной на всю Рязань больнице, куда священников, даже несмотря на обучение, долго не пускали. И вот с большим трудом, через много звонков и просьб, он всё-таки к ней попал, причастил и соборовал. Заодно смог обойти еще кого-то из больных. Потом, спустя несколько дней, мама попросила еще раз её причастить. Но второй раз уже в больницу не пускали категорически. А 12 июля, на праздник Петра и Павла, мама мне звонит и рассказывает, что к ней пришли и пособоровали сразу два священника… А ведь никого из священников, понятно же, не пускали. Вот кто это был?

- Петр и Павел….

- На следующий день, 13 июля, владыка одобрил моё прошение о поступлении в волонтерский отряд. А вечером мама умерла… Я к ней не успел.

- Царствие Небесное! Отец Сергий, а как вообще Вы ходите в «красные зоны»? По определенному графику, в определенные больницы?

- Регулярно, по определенному графику, дежурит священник в ОКБ - отец Георгий Цветков. Я чаще прихожу по просьбе родственников в больницу имени Семашко или в 11-ую больницу. Приходишь к определенному человеку, а далее уже ходишь по палатам и спрашиваешь, желает ли кто-то исповедоваться, причаститься, собороваться. Конечно, не каждый день, чтобы не создавать врачам какого-то напряжения, зато за один раз, если уж попал, стараешься обойти всех желающих. Иногда к священнику и сами врачи обращаются с просьбой прийти.

Лазарев

- А как вообще врачи относятся к визиту священника? Нет такого, что «ходят тут всякие!»?

- Разное отношение врачей. Большинство сочувствует больным и переживает, поэтому радуется, что от нашего прихода людям на душе станет легче. Кто-то проявляет удивительное равнодушие.

- Может быть, это все же не равнодушие, а своего рода «афганский синдром»? Столько смертей им приходится видеть, поневоле психика как-то «защищается» под маской черствости, я думаю.

- Может быть. А иногда медсестры или врачи сами идут сопровождать священника, помогают больным снимать и поправлять маски от кислородного концентратора. Некоторые сами крестятся и молятся, стоя рядом с тобой. Агрессивную встречу, полную антипатию к священнику наблюдаю редко. Но бывает.

Вот, в одной больнице, где я как-то причащал и соборовал, врачи сами подошли с просьбой - освятить «красную зону». Мы служили молебен о здравии болящих, всё окропили святой водой. Получилось как-то даже… торжественно.

И знаете, когда нас звали совершить освящение, я услышал - от врача - такую фразу: «Мы видим, как часто здесь медицина бессильна». Врачи сами констатируют, что ситуация с этим вирусом пока непрогнозируемая. Иногда молодой здоровый человек «сгорает» буквально за пару недель. А глубокий старик с обширным поражением легких после нескольких недель в реанимации «выкарабкивается».

- Вы как-то это с духовной точки зрения для себя осмысливали?

- Как осмыслишь Промысел Божий? Всё в Его руках. Сказано же, что настанет время, когда живые позавидуют мертвым. Может быть Господь уже выбирает, кого призвать и успокоить? Хотя мы понимаем, что конца света ждали с самого момента первого пришествия в мир Христа.

- Да, пока не будем пессимистами. Кто знает, какое наше время, последнее или всё же предпоследнее…

- Время сжимается. И отменить конец света никому не получится. Но да - мы его можем отсрочить.

- Вот кстати, интересный вопрос. Почему Господь не стал называть точную дату этого конца?..

- По милосердию своему. И потому, что нет точной даты, ведь многое зависит от самих людей. Николай Васильевич Гоголь говорил, что когда Россия молилась - она спасалась: «Она помолилась в 1612, и спаслась от поляков; она помолилась в 1812, и спаслась от французов». Но это Гоголь только о России писал, а Господь промышляет обо всем человечестве.

И если мы вспомним Содом и Гоморру, посмотрим на современный мир - разве мы не приближаемся к ним? Но ведь как Господь говорил? Даже ради десяти праведников Он был готов помиловать эти города. Так что будем надеяться, что «лимит» праведников мы еще не исчерпали.

Беседовала Елена Фетисова

Прочитано 210 раз Последнее изменение Пятница, 24 Декабря 2021 13:45
Другие материалы в этой категории: « Право выбора Новогоднее, но не очень… »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены