– Завтра выезжаем рано, едем во Введенский Мильков монастырь на Литургию, – объявляет наш гид Сергей план на следующий день нашего пребывания в Сербии.
– А причаститься там можно будет?
– Можно, только там строгий духовник иеромонах Нектарий (Николич). Он благословляет причащаться только тех, кто три дня постился. Бывают, конечно, и исключительные случаи.
Мильков Введенский монастырь
Ни у кого из наших паломников поститься три дня не получилось, все были в дороге: автобус, поезд, самолёт… И это не исключительный случай. Вздохнули, побурчали, смирились.
Мильков монастырь оказался недалеко, и мы, любуясь сочной природой страны оранжевых крыш, с интересом слушали рассказ о том месте, куда ехали. Оказалось, что эта древняя обитель – один из семи монастырей, расположенных цепочкой вдоль рек Ресава и Великая Морава. У них у всех схожая история: сербы их строили, турки разоряли, их опять строили, и снова представители радикального ислама их разрушали, сжигали.
Мильков монастырь был основан во времена правления деспота Стефана Лазаревича и изначально назывался Буковица – может быть, потому что здесь, как упоминается в древних источниках, около 1420 года работала школа переписчиков древних книг.
Православные традиции, уставы сербских монастырей очень близки нашим. Но вот названия… Часто нам непонятно, что, как и почему. У нас всё ясно – называют в честь святых, Богородицы и Спасителя: Спасский монастырь, Покровский, Иоанно-Богословский…
Выяснилось, что Мильков монастырь, например, назван так в честь своего благодетеля и строителя, купца Милько Томича, который восстановил его в 1787 году. В конце XVIII века монастырь вновь становится и культурно-просветительским центром. При нём действует школа для будущих писарей, учителей, священников.
Дважды сожжённый турками, Мильков монастырь вместе с главным храмом в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы вновь восстановлен уже в XIX веке и расписан в ХХ веке местным иконописцем, монахом.
По приезде в обитель осмотреться на территории не успеваем. Идём на Литургию в новый храм во имя святителя Иоанна Шанхайского, где уже читают часы и службу возглавляет тот самый строгий батюшка иеромонах Нектарий. Как и принято в строгих монастырях, женщины стоят слева, мужчины справа. Для пожилых есть стасидии. Хор довольно слабый, но это компенсируется тем, что всю службу прихожане поют практически хором. Мы тоже подпеваем – ведь язык богослужения церковнославянский. От этого становится как-то по-особенному тепло и радостно: час назад были чужими, а сейчас стали едины в Боге.
Женщины все в платочках, много семей. Литургия проходит на одном дыхании. Вот и причастие. К Чаше подходит человек десять, а нас в храме больше двухсот. Жаль… Но благодать и радость от богослужения всё покрывают, и мы, вдохновлённые, выходим на территорию монастыря, где идут строительные работы.
Монастырь можно назвать русско-сербским. К началу ХХ века он влачил жалкое существование. В 1926 году в пришедшей в упадок обители поселились монашествующие из России, покинувшие Родину после революционного переворота. Во главе их встал великий подвижник и молитвенник схиархимандрит Амвросий (Курганов), возраставший духовно под руководством оптинских старцев.
Схиархимандрит Амвросий, в миру Владимир Курганов, родился в 1894 году в Пензенской губернии в семье священника. Владимир учился в духовном училище, затем в Пензенской семинарии. Поступил на историко-филологический факультет Варшавского университета. Когда началась Первая мировая война, ушёл на фронт санитаром в отряд «летучку». Его товарищи отмечали его храбрость и самоотверженность. Когда случилась революция, Варшавский университет переехал в Ростов, и он продолжил учёбу там. В Гражданскую войну Владимир принял сторону белых, был тяжело ранен. Он всегда имел духовных наставников, что привело его в конце концов в Оптину пустынь, где он стал послушником. Его духовником стал старец Нектарий Оптинский.
Одним из наставников Владимира был архимандрит Вениамин (Федченков). Эмигрировав в Сербию, будущий подвижник поселился в монастыре Петковица, в котором жил и епископ Вениамин. После монашеского пострига был у него иподиаконом. Через некоторое время перебрался в Болгарию, но потом вернулся в Сербию. В 1926 году он и ещё восемь монахов прибывают в Мильков Введенский монастырь. Хлопотами митрополита Антония (Храповицкого) этот монастырь был оформлен как русско-сербский. Настоятелем постановили быть отцу Амвросию.
В праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы в 1926 году в обители принял монашеский постриг будущий святитель Иоанн Шанхайский. Также в этом монастыре подвизались будущие архимандриты и митрополиты. Начинали здесь свой монашеский путь как послушники преподобный Фаддей Витовницкий, архиепископ Женевский и Западно-Европейский Антоний (Бартошевич), архиепископ Антоний (Медведев).
Со временем обитель становится заметным духовным центром Сербии. Половина монахов здесь были сербы, половина – русские.
Отец Амвросий был ещё молодым монахом, но имел духовных чад. Вместе с иеросхимонахом Марком он окормлял братию. Старец Фаддей Витовницкий, который пришёл сюда послушником в 1931 году, считал себя духовным чадом отца Амвросия. Хотя монашество он принимал уже после его смерти, но ещё застал батюшку. Вспоминая о батюшке Амвросии и его наставлениях, говорил, что он никого не осуждал, ко всем был добр. Будучи больным человеком, не просто осуществлял руководство обителью, но и сам трудился, клал печки. И всем говорил: «Чем занимаешься, на том и въедешь в Царствие Небесное». Послушнику Савве говорил: «Ты коров пасёшь, вот ты на коровках своих и въедешь с Божьей помощью».
Туберкулёз постоянно подтачивал здоровье и силы отца Амвросия, и уже в 1933 году он скончался, оставив о себе здесь добрую память. Похоронен он здесь же, в монастыре, рядом с храмом. На его могилку всегда с любовью и различными просьбами приходят паломники, получая по молитвам к нему утешение и помощь.
С 1952 года Мильков Введенский монастырь становится женским. Первой его настоятельницей была игумения Досифея.
Нынешняя игумения Анастасия (Симеонович) в этой обители с 2009 года.
Матушка Анастасия
Любое место – монастырь ли, храм, город, село – особенно запоминается, когда здесь происходят встречи не только с древностями и святынями, но и яркими, мудрыми людьми.
Особенно дорого и полезно для души и укрепления веры встречаться с теми людьми, кто всю свою жизнь живёт в Боге. Игумения Анастасия – одна из них. Сюда, во Введенский Мильков монастырь, сербы порой приезжают специально, чтобы поговорить с ней, поделиться бедами, спросить совета, получить утешение.
После Божественной литургии нас, русских паломников, вслед за сербами пригласили на веранду с диванчиками и столиками поговорить с матушкой за кофе с лукумом. Кому нужно было, подходили к ней по одному, что-то спрашивали, она отвечала. Порой завязывался и общий разговор. Что-то можно было понять и без переводчика, но в общем без нашего гида Сергея обойтись было нельзя. Я тоже присела к матушке, представилась, и мы с ней поговорили, но это было не интервью, потому что вопросы задавали и другие люди, а она очень просто отвечала и рассказывала о монастыре.
– Пришла я в монастырь в 1952 году, когда мне было 13 лет. Но пока не пришла в монастырь, не родилась. Самое главное – это духовное рождение.
– И родители вас отпустили?
– Отпустили. Нас девять детей было. Одна из моих сестёр – матушка Магдалина, упокоилась в позапрошлом году. Она была замужем, а когда стала старенькой, пришла в обитель и здесь окончила свои дни.
За всю свою долгую жизнь я была в разных монастырях. Десять лет в Манасии, потом восемь лет в скиту Рождества Пресвятой Богородицы в Австралии. Батюшка Нектарий там тоже был, тогда ещё молодой. Здесь, в Мильковом монастыре, я уже 15 лет.
В Австралии большая сербская диаспора. Недавно мы с отцом Нектарием ездили туда, были там две недели перед Великим постом. На Прощёное воскресенье приехали назад.
– Сейчас дети, молодёжь идут в монастырь?
– Мало. Раньше были большие семьи, кто-то один из детей уходил в монастырь. А теперь детей в семье один-два. Все в телефоны смотрят, в интернет.
– Как считаете, лучше замуж выходить или в монастырь идти?
– Лучше в монастырь, но по совести. В монастыре ты терпишь скорби, какие посылает тебе Господь, ради спасения своей души. А когда выходишь замуж, терпишь ради детей и ради мужа.
После некоторой паузы наш разговор с матушкой Анастасией о замужестве и монастырской жизни продолжился.
– А если детей хочется иметь?
– Это хорошо, но только не так, чтобы родить одного, а остальных в контейнер. Понимаете, о чём разговор?
– Да. У вас абортов много делают?
– Много. Одна женщина рассказала, что её сестра не хочет исповедоваться, а сделала восемьдесят абортов.
– С детьми многие приезжают в монастырь?
– Мало. Нет детей, потому и не приводят их.
– Как можно изменить эту ситуацию? Что должно произойти?
– Отлупить нас надо хорошо, в духовном смысле. Без скорбей нет молитвы. Случится что-нибудь, так сразу: «Матерь Божия, помоги, спаси».
– У нас в России большая беда, что мужчины пьют. У вас как с этим?
– У нас так много не пьют.
– А разводов много в вашей стране?
– Много. Наиграются и всё, разбегаются.
– Какие главные качества должны быть у христианина?
– Смирение и терпение.
– Матушка, кто ваш любимый святой? Каких русских святых почитаете?
– Мой любимый святой – святитель Николай Чудотворец. Часто к нему обращаюсь. Почитаю святителя Иоанна Шанхайского, праведного Иоанна Кронштадтского. Также почитаю архимандрита Амвросия (Курганова), который в нашем монастыре похоронен.
На могилке архимандрита Амвросия совершаются чудеса. Он ещё не канонизирован, но работает комиссия по его прославлению.
Ему молятся, и Господь посылает многие чудеса. По его молитвам Господь и мне помог. В первый год, когда пришла в этот монастырь, здесь был лес. Расчищали здесь всё с батюшкой Нектарием, как древние монахи. Вечером надо было на всенощную идти, а у меня проблема с позвоночными дисками. Очень уставала, боль была сильная. Подошла к могилке и стала с ним говорить, как с живым: «Отче Амвросие, что мне делать? Надо на бдение идти, а я не могу». Вернулась в церковь и на службе ничего не ощущала – ни боли, ни усталости. Будто бы ничего не делала и ничем не болела.
Было это 15 лет назад. Монастырь был тогда в весьма запущенном состоянии. Сначала он был русско-сербский мужской. Потом русских и сербов из этого монастыря перевели в монастырь Тумане, а братию из монастыря Тумане перевели сюда. Потом в 50-е годы монастырь стал женским. Покойная игумения Параскева маленькой девочкой знала святителя Иоанна Шанхайского и архимандрита Амвросия и рассказывала мне о них.
С матушкой не хочется расставаться, можно было бы ещё долго разговаривать, впитывая её мудрость и любовь к Богу и людям. Но нужно ехать дальше. Перед отъездом заходим в древний Введенский храм. Здесь находится одна из главных святынь обители – список с чудотворной Ахтырской иконы Матери Божией, привезённый сюда русскими эмигрантами. В монастыре Тумане мы прикладывались к списку Курской иконы, который был перевезён туда, когда братия из Милькова переехала в Туманский монастырь, а Ахтырская икона осталась здесь. Прикладываемся к дивной иконе и отправляемся в следующий пункт назначения.
«Русская сказка»
Так в народе называют Покровский монастырь в местечке Лешье. Крест на горе Баба, расположенный выше монастыря, символизирует Голгофу и те трагические события, которые происходили в древней обители. Он покрыт зеркалами, и его хорошо видно отовсюду, особенно в солнечную погоду.
В XVI веке турки совершили нападение на обитель, разорили её, умертвив священников и всю братию, и долгое время монастырь пустовал. Но в народе сохранилась память о том, что здесь в земле лежит много сербских косточек, и это место всегда называли святым. Два чудотворных источника оставались одними из самых посещаемых в этой православной стране.
В начале ХХ века одному благочестивому человеку, уроженцу этих мест, явилась во сне Пресвятая Богородица и повелела там, где был монастырь, устроить часовенку. Но до наших дней часовня не сохранилась.
Возрождение обители началось в 2004 году трудами игумена Иоанна (Миленковича) с сёстрами. Батюшка очень любит Россию и всегда, когда появляется возможность, он путешествует по нашей благодатной земле. Он рассказывал нам, что долгие годы дружил с покойным протоиереем Димитрием Смирновым.
В монастыре уже построены три храма: в честь Покрова Пресвятой Богородицы, в честь апостола Иоанна Богослова, небесного покровителя батюшки, а также храм, который освящён в честь собора врачей-бессребреников. В этом храме начиналось богослужение, хотя батюшка Иоанн и сёстры не предполагали, что именно этот храм станет главным, в котором ежедневно будет совершаться Божественная литургия.
Когда начали служить, в храме ещё не было стен, росли деревья, было холодно. Потом возвели стены, но деревья рубить не стали. Было удивительно находиться в храме, внутри которого росли деревья, словно добрые стражи, вытянувшиеся перед алтарём.
Молитва игумена Иоанна, его служение как монаха и духовника обители принесли свои плоды. Около десяти лет тому назад монастырём были приобретены мощи угодников Божиих, которые подвизались ещё в то время, когда не было разделения между католиками и православными. Здесь есть частицы мощей святого Саввы Готского, мученицы Фелицианы, мученицы Елены Римской, мученика Емилиана, десница мученицы Виктории Альбитинской. Но главной святыней среди приобретённых мощей батюшка Иоанн называет мощи мученика Флавиана Карфагенского. Флавиан Карфагенский был диаконом, одним из учеников священномученика Киприана Карфагенского. Пострадал вместе со своим другом священником Монтаном и другими мучениками. Отец Иоанн рассказал нам, сколько помощи и исцелений получают христиане, приходящие на молитву в этот монастырь, от Господа и Царицы Небесной по молитвам мученика Флавиана.
Наш гид Сергей поведал нам, как однажды после посещения Покровского монастыря проезжал по горной дороге вдоль крутого обрыва, и на него напало страхование. Вспомнив о мученике Флавиане, он начал ему усердно молиться. Страх быстро прошёл, и он продолжил беседу с паломниками, наслаждаясь видами неприступных скал.
Выйдя из храма, перед дальнейшей дорогой мы с удовольствием погуляли по садику-парку, в который превратили заброшенную землю одиннадцать сестёр обители во главе с настоятельницей игуменией Таисией и духовником игуменом Иоанном. Прудики с плескающимися рыбками, источники с освежающей водой, великолепные ароматные кусты роз и других дивных цветов, мозаики и фрески на стенах храмов, беседок, часовни. Было похоже на русскую дворянскую усадьбу и райский сад, а сербы назвали всё это русской сказкой.
Ирина Евсина, газета "Благовест"