— Ольга, впервые мне идея интервью пришла в голову довольно давно, когда я Вас знала только как автора курсов по математике и многодетную мать. И меня тогда очень вдохновляли Ваши фотографии из разных путешествий и походов. Я подумала: «Как классно: многодетные родители, еще и со сложными детьми, а не потеряли интереса к жизни». Мне кажется, есть такая довольно типичная проблема в многодетных семьях, когда люди привыкают «тянуть лямку», «нести подвиг» и жить как-то безрадостно, в режиме «надрыв». По крайней мере, у меня и моих знакомых так бывало. Вы просто с самого начала умели по-другому или этот навык жить полной жизнью и радоваться как-то «прокачивается»? И если да, то как?

— Когда нашему второму ребёнку было месяца четыре, старший брат ужасно смешно с ним играл и мне было так весело, что я тогда сказала мужу: «Давай родим целую кучу детей — будем хохотать!». «Куча» в результате не родилась: у нас трое родных детей, уже взрослых, и шесть приёмных, трое младших — инвалиды.

Но мне кажется, что весело с детьми нам было всегда: мы придумывали какие-то квесты для них, мы брали палатку и ехали куда-то в сторону моря — там разберёмся, куда именно. Мы делали трудовой лагерь при монастыре — наши дети в этом лагере выросли и очень тепло его вспоминают.

Так что нет, мне кажется, что с надрывом и героизмом мы никогда не жили. Но сейчас вот с этими тремя приёмными детьми действительно есть некоторое ощущение, будто нам нужно самим себе доказать, что с такими детьми жизни не заканчивается и поэтому наши путешествия стали сложнее, дальше, дольше…

Ну и ещё одна очень простая причина, почему мы стали больше путешествовать: у нас стало больше денег. Но нет, не потому, что нам платят хорошее пособие за детей. Например, зарплата за младшую составляет 2 613 рублей, хотя это ребёнок с инвалидностью. Просто естественный процесс: с возрастом у тебя происходит какой-то карьерный рост.

— Помимо математики, Вы автор курсов по тайм-менеджменту и понятно, что у Вас действительно получается использовать время эффективно: это тоже врожденный навык, «просто характер такой» и дисциплина с детства? Или Ваше материнство начиналось плюс-минус как у всех — из состояния бессилия?

— Умения со всем ловко управляться совершенно точно не было у меня от природы. Я прекрасно помню, как не справлялась с уборкой и бытом, когда я была чуть-чуть работающей мамой троих детей и эти дети были проще, чем те, которые у меня сейчас.

Видимо, всё дело в том, что я люблю учиться. Тогда ещё, больше двадцати лет назад, я нашла сообщество flylady и книгу, этой системе посвящённую, стала всё это внедрять: мне было очень интересно, как наводить и поддерживать порядок. Я читала еще кучу каких-то книжек, читала, например, «Дом, где всегда чисто» — сейчас малоизвестная книга. Но из неё я только помню, что детскую практичнее всего заасфальтировать. А если такой возможности нет, то можно линолеум поднять еще и на стену, чтобы в углах не скапливалась пыль…

И сейчас я просто больше работаю. Работала я всегда, но вот именно так интенсивно — с появлением седьмого ребёнка. Она с расстройством аутистического спектра, и это проявляется в том, что она как просыпается, прямо с утра начинает «кушать» твои мозги чайной ложечкой. И я пряталась от неё в работу. Так сильно пряталась, что такого взлёта карьеры, как в первые 2-3 года после её появления, у меня не было никогда.

Так что мой тайм-менеджмент — это просто вынужденная история, потому что когда у тебя несколько разных работ и несколько архисложных детей, то жить захочешь — научишься.

— Как вообще Вы решились на усыновление, да еще и детей, заведомо сложных с точки зрения здоровья? Это те самые «задачки со звёздочкой», только не в математике, а в жизни?

— У нас было трое родных детей, старшему 7 и только родилась младшая. И в тот момент мы узнали о том, что существуют дети в детских домах и надо же что-то с этим делать… Нет, естественно, об этом мы и раньше знали, но тут на фоне личных переживаний узнали именно вот на таком эмоциональном уровне. И как это часто бывает с женщинами на фоне беременности, родов, на гормонах, эта новость шокирует.

Мы тогда не собирались брать никаких приёмных детей — трое своих мал мала меньше. Но мы решили, что будем брать кого-нибудь в гости: у нас один прихожанин привозил ребят из ближайшей школы-интерната на службы и мы стали после службы их приглашать к себе.

И так постепенно мы и наши дети подружились с одним мальчиком и брали его в гости, а через год забрали насовсем. Тогда ещё не было никаких школ приёмных родителей, всех этих семинаров полезных, книг, лекций, поэтому мы делали все те ошибки, которые делают приёмные родители. Но несмотря на это, дети растут: мальчику нашему сейчас 30 лет, он очень успешный, работает, растит дочку, получил высшее образование — в общем, всё у него очень хорошо.

Потом мы взяли девочку — она сейчас уже тоже взрослая, учится в институте, живёт отдельно, но в очень хороших отношениях с нами. И девочку мы уже выбирали просто по базам, то есть на момент, когда мы собирались её брать, у нас никакого ребёнка «присмотрено» не было. И когда я по базам этим лазила, то наткнулась на анкету еще одной девочки, Варвары. Было видно, что это очень тяжёлый ребёнок, с поражением опорно-двигательного аппарата. Мне очень понравилась анкета, я смотрела на неё год — в надежде, что ребёнка заберут и это не придётся делать мне.

Но таких детей тогда никто не брал. Сейчас наверное уже взяли бы, но дело было десять лет назад, тогда брать под опеку «тяжелых» детей ещё было не принято. Мы потом узнали, что за шесть лет её жизни всего одна семья в принципе приходила с ней познакомиться, а мы были вторые.

Вот так мы и решились, потому что — а почему нет? Если этот ребёнок уже есть и ему плохо в детском доме, то почему бы ему не жить в нашей семье? У нас есть для этого возможности — у нас уже был частный дом тогда и возможность закатить коляску, возможность дать этому ребёнку нормальную жизнь.

Варю долго сложно лечили — в её состоянии лечение как таковое невозможно, но из деформированных ног сделали такие, на которых она может дойти до кухни. По улице она никогда не ходит ногами, ездит на коляске — у неё коляска с электроприводом, она может самостоятельно гулять с друзьями. Очень социализированная девочка получилась, общительная, душа компании. У неё много друзей.

Сейчас она заканчивает одиннадцатый класс и собирается в вуз, но мы выбираем дистанционное обучение, потому что приспособленных для инвалидов вузов мы не нашли — скорее всего, их и нет в России. Тот, в который она идёт, позиционируется как доступный для инвалидов. Но её состояние настолько сложное, что и там говорят, что не справятся.

Еще двух девочек мы уже осознанно выбирали из числа сложных. За то время, которое мы в этой теме, в России произошли очень серьёзные изменения: детей стало намного меньше в детских домах, опека и усыновление сейчас популярны и здорового ребёнка просто не найти. Они конечно же есть, но их забирают мгновенно, я знаю примеры, когда условно-здоровый ребёнок не проводит в детском доме и суток.

Поэтому сейчас если ты уже опытный родитель, то имеет смысл брать ребёнка какой-то из проблемных категорий: это или дети с инвалидностью, или подростки, или большие семьи, где три-четыре-пять и больше братьев и сестёр, или дети, у которых родители находятся в тюрьме. У таких детей ниже шансы на устройство в семью. В принципе, мы могли бы взять ребёнка любой из этих категорий. Но так исторически сложилось, что у нас хорошо получается растить инвалидов. Мы умеем давать им максимум самостоятельности в их ограниченных возможностях.

— Расскажите про родительство после 18. В смысле, после восемнадцатилетия старших детей. Есть ли «свет в конце тоннеля» и срок, про который все поначалу говорят новоиспеченным мамам: «скоро станет попроще»…

— С родительством после 18 есть одна проблема. У тебя вырастает совершенно классный ребёнок, после каких-то там подростковых сложностей он такой чудесный, на него можно опереться, и тут он говорит: «Ну всё, я нашёл работу, я снимаю квартиру и уезжаю». И ты такой: «В смысле? Куда, куда?…» У нас хорошие отношения со всеми старшими детьми, но они уже живут свою жизнь, мы не указываем, как жить.

— А у автора курса по тайм-менеджменту бывают срывы? Когда «знаю, как надо, но не буду, гори всё синим пламенем»?

— Такого, чтобы я не выполнила свои обязательства перед учениками — нет, не бывает, если я подписалась вести занятия, то я их придумываю и провожу. Но чтобы я купила готовую курицу-гриль вместо приготовления обеда — это запросто, это я даже не называю срывом, просто рабочий момент. Если я устала и у меня нет времени — значит, будет готовая еда.

— Допустим, женщина с детьми вдохновилась идеей тоже сделать свою жизнь более эффективной и упорядоченной, решила выйти из «дня сурка». С чего начать? Первые три шага — какие?

— Если женщина вдохновилась такой идеей, то первый шаг — это будет выспаться, а второй — сделать так, чтобы высыпаться регулярно каждый день, и не только в отпуске. Вот когда это будет налажено, тогда можно поговорить про техники, методики планирования и всё прочее.

Это какая-то абсолютно ужасная история с тем, что хронический недосып возведён в культ. Я встречала в продаже с десяток разных футболок с надписями на тему «Я не высыпаюсь». Мало ли у нас в жизни проблем, но мы ими не хвастаемся — а тем, что ты постоянно живёшь в состоянии ватного мозга, принято хвастаться. Это дико!

Ещё до всех моих знакомств с техниками тайм-менеджмента и прочего, когда у меня спрашивали, как я много успеваю, я говорила, что я много сплю, но после этого я в состоянии быстро бегать.

Ну и раз уж вы спросили про наш курс, то именно с этого мы с моим соавтором Натальей Брик и начинаем в первом уроке, а они у нас очень коротенькие: мы даём план, как построить вечер таким образом, чтобы оказаться в постели вовремя. Самое главное — уложить себя.

— Я Вам очень благодарна за идею правильного формулирования задач в планировщике. Расскажите в двух словах для наших читателей.

— Моё знакомство именно с технологиями тайм-менеджмента началось с книги Максима Дорофеева «Джедайские техники». Я тогда привезла седьмого ребёнка из детского дома: ребёнок оказался очень сложный, а все предыдущие задачи с меня тоже никто не снимал. Я тогда себя довела просто до истощения, то есть я забывала, что я кому обещала, я опаздывала на поезд, у меня нарушился сон из-за того, что я постоянно крутила в голове список завтрашних дел. Но у меня была какая-то дурацкая идея, что начать записывать — это как сесть в инвалидную коляску, когда ты ещё немножко можешь ходить. «Ну я же не в маразме! Я просто очень перегружена…»

Приятель дал мне тогда ссылку на выступление Дорофеева, а он показал там опыт, который очень наглядно иллюстрирует, что мы не можем думать и помнить одновременно. Опыт был такой: лектор написал на экране шесть цифр и попросил их повторить — это было очень легко. А потом он написал другие шесть цифр и предложил называть эту же цифру плюс три — и оказалось, что это очень сложно.

Наш мозг не приспособлен к тому, чтобы думать и помнить одновременно, то есть когда мы что-то помним, держим «в оперативке», то у нас очень сильно снижается возможность думать. Теперь с этим знанием я даже школьников учу максимально записывать все промежуточные результаты вычислений, не держать ничего в голове.

Ну и дальше там у Дорофеева очень подробно о том, как правильно записывать задачи, как вычленять первую задачу в цепочке. Но это целая толстая книжка, которая в свою очередь является пересказом огромного количества разных книг и техник тайм-менеджмента поэтому так в двух словах в рамках интервью не расскажешь.

— Расскажите про делегирование. Это сейчас очень модная тема любых уроков по тайм-менеджменту: «надо уметь делегировать задачи». А как это осуществить на практике? Вот типичная жалоба в женских сообществах. Женщина «делегирует» мужу забирать ребенка с одного из кружков, а ответ как в известном стишке: «Сынок — забота ваша, на то вы и мамаша». И как быть?

— Про делегирование вы приводите какой-то очень экстремальный пример, когда человека просят, а он просто это игнорирует. Но если этот человек занят чем-то другим, что он считает более важным и вы тоже считаете это важным (работа, например), — значит, это просто неподходящий кандидат на делегирование. Если человек ничем не занят и вам всё равно не помогает, то возникает вопрос, зачем вам такой муж.

Но гораздо чаще проблема в другом. Желающие подхватить у вас какие-то дела в принципе есть. Или это наёмные работники: вы можете пригласить няню, помощницу по хозяйству и, допустим, технически такая возможность есть. Или это ваши дети, муж, мама. Но вы боитесь, что они всё сделают плохо. И вот это главное, что нужно знать о делегировании: если вы что-то поручаете, вам нужно заранее смириться с тем, что это будет сделано не очень хорошо.

Возможно, муж повяжет дочке неглаженый бантик, она пойдёт в детский сад и все будут знать, что у вашего ребёнка бантик неглаженый. А может быть, ребёнок почистит картошку так, что половина окажется в мусорном ведре, а может быть, бабушка накормит ребёнка конфетами, а у вас строго правильное питание.

А помощница — вообще кошмар: она может положить вещи не туда, куда вы привыкли класть. Да и на работе всё то же самое. Любой ваш подчинённый сделает вашу работу хуже, чем вы. И вот это самое главное, чему нужно научиться для делегирования: смириться с мыслью, что всё может быть сделано плохо, но зато не вами.

— Но смириться как раз сложно. Как это «плохо»? Мамам же хочется, чтоб было «хорошо».

— Так ведь чаще всего выбор бывает между сделать плохо, но сегодня или хорошо, но никогда.

— Знаете, что подумала. Вот вы мне рассказываете про материнство из такой очень взрослой позиции. Если коротко, то «есть задача — я научусь её решать». Я слушаю и думаю, что суть родительского «выгорания» и срывов зачастую в обратном: мы воспринимаем всё не как задачу, а как проблему. И тогда вместо поиска решения начинается паника, агрессия и поиски «кто виноват?». Как научиться видеть в родительстве задачи, а не проблемы?

— Про это книги пишут и тренинги проводят, в том числе и наш, и другие есть — про родительство, про выгорание, про тайм-менеджмент. Это не та штука, которой можно научить в последнем абзаце интервью. Совет «научитесь видеть задачу, а не проблему» это точь-в-точь «Мыши, станьте ежиками. — А как? — А я вам стратегию дал, с тактикой сами разбирайтесь». Удобно делать это в компании — приносишь в чат проблему, а остальным проще — они эмоционально не вовлечены, начинают решать твою проблему как задачу. И так постепенно и учишься.

Беседовала Елена Фетисова